alxxx_61 (alxxx_61) wrote,
alxxx_61
alxxx_61

1937. Дело "казачьей организации"

Механизм массового уничтожения, запущенный в гражданскую, вероятно, должен был совершить полный оборот, уничтожив и тех, кто его запустил. Во всяком случае, с тремя братьями Кашириными так и случилось.
Kashirin_I_D200px-Kashirin
Мне удалось найти фото только двух братьев Кашириных, Ивана и Николая. Петра не нашел.


В мае 1937 года УНКВД по Оренбургской области арестовывает Николая Тимофеевича Фокина-Уральского, бывшего комбрига Красной Армии, по обвинению в создании и руководстве «штабом военно-казачьей контрреволюционной организации».

Николай Тимофеевич Фокин родился в 1891 году в селе Лески тогдашней Орловской губернии в многодетной зажиточной семье. Избрал военную карьеру, дослужился до подпоручика, в царской армии был награжден 4-мя орденами – «Св.Станислава» II и III степени в мирное время, «Св.Георгия» IV степени и «Св.Анны» (с мечами) за войну 1914-1917 г.г.
  В 1917 году судьба забросила его в Оренбургскую губернию и неисповедимыми путями привела к большевикам. В 1918 году он вступил в ВКП(б) и в боях на Южном Урале, в Сибири, Забайкалье проявил себя умелым командиром красного казачества, был комбригом. Получил два ордена «Красного знамени» РСФСР, то было явлением редчайшим. Постепенно бойцы привыкли считать Фокина казаком, против чего он и не возражал. За смелые операции против Уральского корпуса Колчака решением личного состава к фамилии Фокин добавили почетное Уральский и с 1921 года он так себя и именует – Фокин-Уральский. В том же 1921 году Фокин-Уральский был назначен в г. Оренбурге начальником главного управления коневодства Наркозема Киргизской ССР. (Напомню, что в 1920-1925 г.г. Оренбург был столицей Киргизской (Казахской впоследствии) ССР, на правах автономии входившей в РСФСР - В.З.). В Карачевском районе Орловщины, где проживали многие родственники Фокина-Уральского, существовала артель «Боевые командиры братья Фокины», к слову сказать, ликвидированная в 1929 году с конфискацией имущества в пользу местного колхоза. Но в 1921-1923 годах высокопоставленный родственник принял участие в «бартерных» сделках – на Орловщину отправлял лошадей и сельхозинвентарь для артели в обмен на овчины, соль, продукты. Когда афера вскрылась, в 1923 году, несмотря на боевые заслуги, ЦКК ВКП(б) исключила его из партии «как некоммунистический элемент».   На момент ареста Фокин-Уральский работал уполномоченным по заготовке металла треста «Хлебострой» в г. Оренбурге. Делу придавали особое значение: допрашивал обвиняемого сам начальник УНКВД старший майор госбезопасности Успенский.
  На первом же допросе Фокин-Уральский дал развернутые показания о якобы существовавшей в Оренбурге с 1931 года «военно-казачьей контрреволюционной организации» штаб которой «создан Петром Дмитриевичем Кашириным по заданию Бухарина, Рыкова и Томского». Заявив и о собственной работе в «штабе», он назвал его состав. На первом месте – «бывший казачий офицер, бывший председатель Оренбургского Губисполкома Петр Дмитриевич Каширин». Вторым в списке значился «Николай Федорович Евсеев, бывший офицер царской армии, бывший командир 11 кавалерийской территориальной дивизии в Оренбурге, преподаватель военной академии в Москве».
Далее следовали:
  - «Левашов Андрей Ефимович, бывший командир партизанской дивизии на Уральском фронте»;
  - «Молодов Иван Митрофанович, бывший штабс-капитан царской армии, бывший командир партизанского полка»;
  -«Малиновский Георгий Иванович, полковник в штабе Дутова. Проживает в Оренбурге»;
  - «Карнаухов Павел Петрович, военно-казачий врач, служил у Дутова, родной брат у атамана Семенова в эмиграции – генерал Карнаухов»;
  - «Колокольцев Александр Сергеевич, казачий генерал, ближайший сподвижник Дутова, вернулся из Китая в 1922 году, умер в конце 1932 года»;
  - «Попов Михаил Александрович, казачий полковник армии Дутова, реэмигрант, в 1933 году по заданию штаба выехал в Москву»;
  - «Глебов Василий Венедиктович, полковник армии Дутова, реэмигрант, с 1931 года живет в Актюбинске».
  По утверждению Фокина-Уральского «близко к штабу стояли»:
  - «Рябухин Михаил Александрович, эсер, вел агитацию за Дутова в 1918 году, сейчас медфельдшер»;
  - «Воронежев, отступал с Дутовым, казачий офицер»;
  - «Ганин Александр Григорьевич, бывший партизан, адъютант Каширина Петра».
  Показания Фокина-Уральского, вероятнее всего, полученные в результате «допроса с пристрастием» для выполнения очередной директивы Н.Ежова, позволили следователям нарисовать «страшную картину злодеяний» казачьей организации, а заодно к «правым» пристегнуть «интервентов Японии и Германии», белоэмигрантов – дутовцев и семеновцев.
  По версии следствия, организация до 1934 года готовила восстания против Советской власти, координировав свои планы с донскими и кубанскими казаками. Привлекали на свою сторону бывших дутовцев – офицеров, а «в станицах опорой были бывшие атаманы, урядники, вахмистры, кулаки». С упрочением Советской власти от планов восстания отказались и решили «выступать одновременно с интервенцией Японии и Германии, с правительствами которых «правыми» и троцкистами установлен контакт».
  И ключевая фраза: «Намеревались использовать бывших красных разложившихся партизан, недовольных политикой расказачивания и раскулачивания… они не могли примириться с потерей привилегий казачества. Оренбургское казачество должно иметь свою автономию с выборными органами власти, а его развитие индивидуального казачьего хозяйства не должно иметь ограничений».
  В планы следствия осталось добавить несколько штрихов, что и было виртуозно исполнено.
  К «казачьей организации» пристегнули «башкирского националиста Муссу Муртазина», и при полной абсурдности вопрос следователя Фокину-Уральскому звучал буквально так: «…Что Вам известно о деятельности японской военно-казачьей организации «правых»?»
  Нужны были связи с эмигрантами и японцами – и их нашли. Уже умерший Колокольцев не мог опровергнуть, что «держал связь с эмигрантами в Харбине, затем это делал Карнаухов через брата в штабе эмигранта атамана Семенова».
  «От генерала Семенова приезжал офицер ОКВ Арапов, приезжал по чужому паспорту и под другой фамилией. В 1934 году приезжал есаул Кориков А.П., в 1935 году – подъесаул Василий Кудинов».
  Отсюда вывод – организация финансировалась кулаками, японцами, дутовцами и семеновцами «из японской Квантунской армии, где они состоят на службе».
Протоколы допросов Фокина-Уральского немедленно отправили в Москву.
  6 июня 1937 года в Оренбурге арестовали Петра Дмитриевича Каширина, работавшего руководителем коммунального банка (расстрелян в феврале 1938 г., реабилитирован). 21 июня, по ордеру от 20 июня, в Вологде в гостинице арестован Иван Дмитриевич Каширин, находившийся там в командировке по линии Наркомлеса, где руководил моботделом.
  Николая Дмитриевича Каширина, командарма II ранга, арестуют 19 августа 1937 года в Москве, куда он в июне был назначен в Наркомат обороны и где он был привлечен к участию в судилище над маршалом Тухачевским.
В июне 1937 года по делу «казачьей» организации в Москве был арестован комбриг Евсеев Николай Федорович, начальник кафедры военной истории Военной академии им. Фрунзе.
  Евсеев Н.Ф., 1897 года рождения, уроженец Верхнее-Уфалейского завода, член ВКП(б) с 1917 года, командир 13 кавалерийской дивизии в Гражданскую войну, в 1921 году награжден орденом Красного Знамени РСФСР, золотыми часами и Грамотами ВЦИК. За плечами у Николая Федоровича были сельская школа, Вятская школа военных инструкторов, военно-академические курсы, Военная академия, куда его рекомендовал сам М.Фрунзе.
  С января 1926 по 1934 год Евсеев командовал 11 территориальной дивизией в Оренбурге, хорошо знал жизнь Оренбургского казачества. В 1929 году в Самаре он издал книгу «О прошлом и настоящем оренбургских казаков», тираж которой составлял 8 тысяч экземпляров. С учетом судьбы автора книга стала редкостью, хотя некоторые исследователи ОКВ приводят цитаты из нее.
  Свой боевой путь на дутовском фронте Евсеев начинал в отряде Сергея Витальевича Мрачковского (1888-1936 г.г.), дважды орденоносца, выступавшего в общепартийных дискуссиях на стороне противников Сталина. В 1936 году Мрачковский, несмотря на несомненные революционные заслуги (член РСДРП с 1905 г.) и боевые подвиги в Гражданскую, расстрелян по делу «троцкистско-зиновьевского блока».
  Евсеев отказался выступить с осуждением Мрачковского, за что получил строгий выговор по партийной линии.
  На кафедре военной истории в Академии Евсеев был известным исследователем. Широко обсуждалась его книга «Свенцянский прорыв», а предисловие к работе «Августовское сражение 2-ой русской армии в Восточной Пруссии» написал в мае 1936 года маршал Шапошников.
  По Гражданской войне и службе в Оренбурге Евсеев тесно общался с братьями Кашириными, знал элиту г. Троицка и Уральской области. Командуя дивизией, Евсеев призывал казаков на военную службу в «переменный состав» - со своим конем, с отпуском на сельхозработы. На некоторые сборы вызывались бывшие офицеры, вахмистры и урядники, отслужившие в ОКВ и еще стоящие на военном учете. Это Евсееву и припомнили. После ареста 21 июня 1937 года он признал, «что считался в Оренбурге завзятым казаком». Припомнили и историю с Мрачковским, и допуск на службу в дивизию т.н. «четырехлошадников», т.е. «кулаков». Вполне искренне Евсеев согласился с тем, что в двадцатые годы шли дискуссии о создании уральско-оренбургской казачьей области – «атаманом намечался Иван Каширин». Не отрицал Н.Ф. Евсеев знакомства и общения Николая Дмитриевича Каширина с Рыковым, Бухариным, Томским, Уборевичем. Не возражал Евсеев и против того, что братья Каширины «сочувствовали казакам, которые многое претерпели в период коллективизации и раскулачивания». Показания о революционных заслугах Кашириных игнорировались, в протокол вносилось, что они - «казачьи офицеры, дети крупного кулака, казачьего атамана». На обвинение в укрывательстве в Оренбурге бывших казачьих офицеров Евсеев признал, что «офицеры запаса призывались в Оренбург через Александра Карташова и Петра Каширина». Иного следствию и не нужно было. Запротоколировали и рассказ о «бывшем белом офицере и бывшем троцкисте, командире конного корпуса из донских, кубанских и терских казаков Иване Дмитриевиче Косогове». Остальное было делом техники следователей, поднаторевших на разоблачениях. Кого и в чем обвинял Евсеев, и действительно ли это было так, не нам сейчас судить. Евсеева расстреляли 20 сентября 1937 года как активного участника и члена штаба казачьей контрреволюционной организации.
Арестованный в Москве Александр Алексеевич Коростелев, 1887 г.р., член партии с 1905 года, член ЦИКа 1-го -5-го созывов попал в жернова как соратник Томского, т.к. при нем был членом президиума ВЦСПС, сам возглавлял профсоюз работников просвещения.   В 1918-1920 г.г. Коростелев был председателем Оренбургского губисполкома, начальником политотдела Туркестанской армии, комиссаром штаба Оренбургского укрепрайона. Коростелев был близок к Томскому, Николай Каширин – к Рыкову.
  По сути, следствию от Коростелева нужно было «выбить» признание, что «братья Каширины являются активными участниками «правых» и что в казачьи организации входит много разложившихся красных партизан».
  Финал был тот же.
  Отрабатывая полученные от Фомина-Уральского «сведения» о связях «казачьей организации с башкирскими националистами», московские следователи уже в начале июля 1937 года предъявили обвинение комбригу Муртазину Муссе Лутовичу, 1891 года рождения.
  Муртазин был личностью самобытной, в Гражданскую войну метался между белыми и красными, то командовал полком у белых (с августа по декабрь 1918 г., с мая по июль 1919 г.), то был комбригом у красных. Тем не менее, боевые заслуги его оценили высоко – 2 ордена Красного Знамени РСФСР. В 1920 году Муртазин стал членом РКП(б), до 1922 года занимал посты Председателя Башкирского ЦИКа и военного комиссара Башкирии. Из-за интриг и разногласий из республики откомандирован, в Москве закончил военно-педагогическую школу и военную академию в 1927 году. Долго ожидал назначения и, наконец, был назначен командиром III кавалерийской бригады 8-ой кавалерийской дивизии с дислокацией в городе Троицке. Вплоть до конца 1929 года он служит в Троицке, общается с Петром Кашириным (Ивана он знал еще по Башкирии) и Николаем Евсеевым.
  На момент ареста 13 июля 1937 года он был комбригом, начальником 2 отделения отдела Наркомата обороны «по ремонтированию конского состава РККА».
  Умело обыграв прошлое Муртазина, следователь привел ему выписку из показаний одного из подследственных о зверствах белых в Белорецке и то, что там еще стоит памятник с надписью: «Белорецким партизанам, павшим от руки кровавого бандита Муртазина Муссы».
  Муртазин, оправдываясь, сообщил о существовании в Оренбурге антисоветской казачьей организации, в которую его якобы вовлек Николай Евсеев, обещав создать башкирский национальный полк. Тот же Евсеев «свою дивизию на 70% формировал из зажиточных казаков и кулацкого элемента, а командный состав – из бывших офицеров и красных партизан из отрядов Кашириных и Гая».
  Трудно судить как, но можно предположить, что из Муртазина «выбили» показания о том, что «оренбургские казаки готовили государственный переворот», что один из братьев Кашириных готовил террористов для убийства Сталина, Молотова, Ворошилова, Кагановича, Орджоникидзе, а сам он «готовил теракт над Буденным».
  И все же наиболее интенсивным допросам подвергали Ивана Дмитриевича Каширина, похоже, что следователи и сами верили, что перед ними несостоявшийся кандидат в наказные атаманы Оренбургского казачества. Лютости добавляло и то обстоятельство, что перед ними был беззащитен Герой Гражданской войны, орденоносец, почетный чекист, бывший руководящий сотрудник ВЧК-ОГПУ, которого уважали Менжинский и Ягода и, соответственно, не любил свеженазначенный нарком Н.Ежов.
  Равнодушная рука упоенного всесильностью следователя фиксировала:
Каширин Иван Дмитриевич, 1890 года рождения, апрель, из казаков-кулаков, кадровый офицер казачьих войск царской армии, последний чин – подъесаул. Образование – 4-х классное городское и Оренбургское юнкерское училище, начальник моботдела Наркомлеса СССР, член РКП(б) с апреля 1917 года. Орден Красного Знамени № 5657, Грамота к Знаку Почетного чекиста № 207, проживает: улица Дзержинского, 12, кв. 95. Женат. Жена – Мажкеева Джамиля Габбасовна, сын Альмарив, 9 лет, братья – Николай – командарм II ранга, Петр – зав. коммунальным банком в Оренбурге, Алексей – бухгалтер в Ростове. Сестры – Мария Каширина в Ростове, Евдокия Бухмастова в Западной Сибири.
  Собственноручно о своем жизненном пути Иван Дмитриевич написал следующее:
  - 2-ой Оренбургский казачий полк (г. Варшава), младший офицер с 1910 по 1913 г.г.:
  - 10-й Оренбургский казачий полк, адъютант полка, 1914-1915 г.г.;
  - 1-я Оренбургская казачья дивизия, начальник дивизиона конно-саперной команды, 1915-1917 г.г.;
  - южно-уральские партизанские отряды Красной Армии, командующий отрядом, 1918 г.;
  - командир 2-ой стрелковой бригады 30-й стрелковой дивизии, 1917-1919 г.г.;
  - командир отдельной кавалерийской бригады, 1919 г.;
  - председатель ревкома и уездстанкома Верхнеуральского уезда, 1920 г.;
  - председатель Обл.БашЧека, 1920-1921 г.г.;
  - председатель Губчека Саратовской губернии, 1921 г.;
  - особоуполномоченный ВЧК по Карелии, 1921-1922 г.г.;
  - полномочный представитель ОГПУ по Нижне-Поволжскому краю, 1928-1931 г.г.;
  - начальник Главного управления рабоче-крестьянской милиции РСФСР, 1931 г.;
  - член коллегии Наркомпрома СССР, 1931-1932 г.г.;
  - член коллегии Наркомсовхозов СССР, 1932-1934 г.г.;
  - нач. моботдела Наркомлеса СССР, 1934-1937 г.
  Обыск на квартире И.Д. Каширина провели без его участия или участия членов семьи. Изъяли документы, награды, значки ВЦИК, именное оружие, записи и книги.
  Допрашивали И.Д. Каширина многократно, в т.ч. требовали письменных признаний наркому Ежову. Особое внимание уделено связям с «правыми», отношениям с братьями Петром и Николаем, комбригом Евсеевым, Алексеем Викуловичем Пирожниковым, Александром Ермолаевичем Карташовым, Семеном Лобовым (Наркомлес, соратник по БашЧека), Рыковым и Ягодой.
Обвиняя в руководстве террористической казачьей организацией, требовали признать связь с японской разведкой, от которой через казаков-белоэмигрантов в Харбине и атамана Семенова якобы шли деньги на свержение Советской власти.
  Сломленный морально, истерзанный физически И.Д. Каширин вряд ли понимал, что он говорил и подписывал. Это больно и горько. Рассказывать об этом невозможно и нельзя.
  В литературе о судьбе Кашириных встречается утверждение, что он погиб 16 июля 1937 года в процессе допроса.
  Документальных подтверждений этому нет. Его допрашивали и в августе 1937 года, знакомили с обвинительным заключением 8 сентября, решением Военной коллегии Верховного суда (в закрытом заседании) 20 сентября (которое он подписал). На судилище, которое продолжалось 5 минут (!) 20 сентября 1937 года с 17 часов 55 минут до 18 часов, признал себя виновным. В тот же день расстрелян.
  Все имущество – от нижнего белья до люстры было конфисковано. Жена арестована «как член семьи изменника Родины» (ЧСИР), сын отправлен в детдом.
 
  В мае 1956 года в Главную военную прокуратуру в Москве поступило письмо, с обратным адресом: Казахская ССР, Алма-Атинская область, Джамбульский район, Суконный комбинат, почтовое отделение Каргалы (до востребования). Обращалась жена Ивана Дмитриевича – Мажкеева Джамиля Габбасовна:
  «…В 1937 году, 16 июля, в городе Москве, Дзержинского района, ул. Малая Лубянка, дом 5, кв. 95 был арестован мой муж Каширин Иван Дмитриевич, рождения 1895 г. (уроженец Урала). Мой муж участник Гражданской войны на Урале. В Казахской республике работал до 1927 года, где был член ЦК Казахской республики. С 1925 года он работал в Саратове уполномоченным ГПУ Саратовской области (края). С 1930-1931 г. работал в Наркомлесе до дня ареста. До сих пор я ничего не знаю о судьбе моего мужа и судьбе мальчика Альмарив Каширина, 1927 г.р., родился в городе Кзыл-Орде Казахской республики, пропавшего без вести после ареста мужа и моего ареста.
  При моем аресте мальчик был взят в детшколу Москвы, после переехали в г. Калинин. Убедительно прошу Вас пересмотреть дело моего мужа Каширина Ивана Дмитриевича и сообщить мне, жив или нет, также прошу сообщите о судьбе нашего ребенка Каширина Альмарива Ивановича…»
  После пересмотра дела и реабилитации сыну, проживавшему в Москве в общежитии ФЗО, дали справку о реабилитации и справку ЗАГСа одного из районов города, где было указано, что его отец умер в местах заключения 16 июля 1942 года…

  Завершинский Владимир Иванович "Очерки истории Тарутино". Москва, 2008


Tags: история, лица, оренбург
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments